Воспоминания коренных жителей Севера о национальных и вспомогательных школах-интернатах – Testimonies about boarding schools among indigenous people in Russia’s North

English text see below.

The native boarding school in Lovozero –
Национальная школа-интернат в Ловозере

Цель данной статьи – предоставить слово бывшим ученикам интернатов Севера России, с особенным упором на вспомогательных школах-интернатах советского периода, в народе приобретавшие печальное прозвище «дебилки». Материалы являются свидетельством событий с 1960-х по 1980-е годы. Я собирал эти материалы в проекте по устной истории в течение последних лет и решил опубликовать здесь небольшую часть в связи с недавним постом на фейсбуке о вспомогательных школах в местах проживания коренного населения Севера России. Пост этот за три дня вызвал более ста реакций и тридцати комментариев. Это было для меня окончательным подтверждением того, что истории о вспомогательной школе в Ловозере Мурманской области не единичные случаи, а вспомогательные школы Советского времени – больная тема для многих жителей по всему Северу России. Ниже приведенные материалы также являются дополнением к моим научным статьям на тему вспомогательных школ на Севере.

В отличии от Канады, Аляски и скандинавских стран, в России тема интернатского школьного обучения коренных детей Севера широкого общественного резонанса пока не получала – хотя есть что обсуждать, как наглядно показала упомянутая дискуссия на фейсбуке. Но особенно для западного читателя важно отметить, что среди бывших учеников в России полностью отсутствует аналог распространенному в Северной Америке дискурсу «сурвайверов», в котором общепринято называть выпускников интернатов «выжившими». Такая терминология казалась бы неуместной большинству бывших учеников в России, так как она заведомо исключает положительные воспоминания и оценки интернатов, а такие воспоминания безусловно присутствуют. К ним относятся, например, положительная оценка профессиональных перспектив и возможность подняться по социальной лестнице; также чувства благодарности и привязанности к бывшим учителям и воспитателям (не ко всем, разумеется!), относившимся к своей работе с приверженностью и с пониманием к стрессу ребенка вдали от дома. К отрицательным моментам в воспоминаниях относятся предвзятость персонала и стигматизация обществом, вклад интернатов в ассимиляцию коренного населения и утерю коренного языка и традиционного образа жизни, психологическое давление и даже насилие, вплоть до отправления подростков в психбольницы в качестве наказания. Для некоторых детей школа показала путь к социальному опусканию.

At the native boarding school in Lovozero –
Национальная школа-интернат в Ловозере

В подборке приведены воспоминания в основном от саамских, но не только, выпускников национальной и вспомогательной школ-интернатов в Ловозере. Кроме того, я включил беседу с бывшим директором вспомогательной школы; она тоже по национальности саами, что само по себе наглядный пример возможностей (или подводных камней) советской системы образования. Отобранные материалы дают представление лишь об одной, но самой темной стороне этой системы среди коренных жителей Севера – попадание здоровых детей во вспомогательные школы, использование этих школ как бы «не по назначению». Определялись такие дети в такие школы в основном в 70-е годы, часто из-за слабых знаний русского языка и советской, городской культуры. Такие «пробелы» соответствующими комиссиями часто определялись как олигофрения. Причины видятся многие, в том числе: предвзятость; заинтересованность в сохранении рабочих мест и повышенной зарплаты; улучшение жилищных показателей (дети выписывались из квартир, многие из которых были переполнены переселенцами из ликвидированных деревень). В связи с данной тематикой отрицательные моменты в этой подборке воспоминаний явно преобладают, но важно еще раз отметить, что в целом среди всех собранных мной материалах об интернатах также присутствует много положительных воспоминаний.

Транскрипция ненаучная, является компромиссом между легкой читаемостью и близостью к оригинальной речи. Это значит, что оборванные предложения, отражающие перескакивание мысли, передаются без сглаживания. Одним словом, передаются все обычные признаки живой речи. Жирный шрифт означает громкую речь, троеточие – оборванную речь (незаконченное предложение). Все имена в текстах изменены. О=отвечающий, И=интервьюер.

Публикуя данную сборку воспоминаний, хочется в первую очередь благодарить всех, кто со мной поделился. Я надеюсь, что эти голоса дадут толчок дальнейшему развитию обсуждения интернатской истории Севера и ее последствий для местного населения.

Цитаты из интервью на русском языке опубликованы ниже после англоязычного перевода этого текста.

*****

In this contribution, which will be mainly in Russian, I want to give the floor to the numerous voices about boarding schools among indigenous people in Russia and the former Soviet Union, which I have collected during the past years during my oral history research. The discussed period is mainly the 1960s to 1980s.

At the native boarding school in Lovozero –
Национальная школа-интернат в Ловозеро

This is complementary material to my research articles on the oral history of boarding schools (references below) and to a discussion on facebook, which I came across recently. To this day, in Russia there have been far less public discussions on the past of residential schooling among indigenous children than in Canada, Alaska and the Nordic countries. The mentioned discussion on facebook, which gathered over one hundred reactions and thirty comments within the first three days, shows, however, that there is a need to sort out the matter.

At the native boarding school in Lovozero –
Национальная школа-интернат в Ловозере

There seems not to be a demand for a discourse coined by the concept of “survivance”, contrary to for instance Canada. Such a terminology would seem inadequate to most former pupils in Russia as it would preclude the widespread recollections on the positive sides of the system. But this doesn’t mean there is no demand for talking about those schools, which heavily changed the lives of individuals and communities to this day. In my research in Lovozero, Murmansk Region, North-West Russia (also known as Russian Lapland) one of the most negative aspects of the Soviet boarding school system among indigenous children was the local, so-called remedial school for mentally disabled children, which officially had no ethnic dimension whatsoever. It existed from 1970 to 1994. The bigger school though in the village was the native boarding school, which was opened in 1959 and closed a few years ago. This was a general school with some additional elements focusing on (mostly visual and material) features of the local indigenous cultures. This latter type of schools was designed for healthy children. During my oral history research, I found out that there were many wrong appointments to the remedial school among indigenous children due to their lower level of knowledge of the majority language and culture (more information on this in my articles, see references below). However, as this was a qualitative case study in a spatially limited area and there is no other research on those schools, I had difficulties in assessing how widespread this practice was across the whole, immense Soviet North. The timely discussion on facebook gave me an answer. The initial post was about one such school in Russia’s Far East, and it triggered a cascade of comments and accounts on exactly such schools and such practices in many different places of Russia’s North. Continue reading “Воспоминания коренных жителей Севера о национальных и вспомогательных школах-интернатах – Testimonies about boarding schools among indigenous people in Russia’s North”

Кольские саами и антропологи Арктики потеряли большого друга

С большой скорбью сообщаем сегодня о грустной новости. Скончался Лейф Рантала, в течение многих лет являющийся ключевой фигурой саамских исследований в Университете Лапландии. С самого начала существования исследовательской группы антропологов в Рованиеми Лейф был нашим благосклонным сподвижником и незаменимым советчиком, время от времени участвуя с большим интересом в наших дискуссиях. Особенно, когда дело касалось российских саами, он нам много помогал, делясь ценной информацией из своей памяти, подобной громадному архиву, а также предоставляя нам материалы из огромной личной библиотеки.

Leif Rantala
Photo: The Sámi Archives, Leif Rantala’s collection

Помощь Лейфа была неоценимой при составлении первичной заявки в Финскую академию наук на соискание гранта для финансирования проекта ORHELIA. Без его вклада часть описания проекта, посвященная саами, не оказалась бы достаточно богатой. Возможно, Лейф не был настолько широко известен в области антропологии Арктики, однако среди лингвистов, особенно финно-угорского направления, он пользуется огромной славой. Многие из нас также вспомнят его как замечательного переводчика на международных встречах. Лучше него никто не мог переводить любые языковые комбинации между финским, русским, саамским, английским и шведским языками. Мы всегда будем тепло вспоминать Лейфа за упорное продвижение фундаментальных знаний в науке, одновременно уважая его постоянные старания возвращать эти знания тем людям, которых они больше всего касались, – саами. Никогда не заботясь о рейтингах журналов и стандартах, придуманных другими людьми, Лейф преследовал только одну цель: чтобы его работа приносила пользу другим людям. Иногда кому-то это казалось лишним упорством, но эта ясность и дисциплина в самостоятельной научной деятельности достойна большого уважения. Суви Кивела написала  в своем некрологе на фейсбуке, что на самом деле нет ответа на вопрос: «А кто сейчас?». Лейф был уникальным и незаменимым человеком, как исследователь и как личность. Кто бы, на самом деле, подумал, что еще в прошлом году в Оулу он посетил концерт группы «The Scorpions»? Мы искренне надеемся, что все коллеги, работающие с его материалами и в его области исследований, будут бережно хранить переданное им наследие. Покойся с миром, Лейф!

Несколько ссылок: статьи о Лейфе в википедии на английском и на финском языках, со списками его публикаций; статья на русском языке о последнем общественном проекте Лейфа, выставке экспонатов Кольских саами из его личной коллекции; статья о составленном и опубликованном Лейфом списке репрессированных саами; статья Лейфа «Из истории саамского общественно-политического движения в ХХ веке».

Флориан Штаммлер, перевод Лукаса Аллеманна и Катрины Григорьевой

Kola Sámi research and Arctic Anthropology lost a great friend

We are sad to spread the following news today: Leif Rantala, long time at the University of Lapland the grand old man of Sámi research, has passed away. From the very start of the anthropology team in Rovaniemi, he has been a benevolent, albeit quiet supporter, and joined with great interest some of our discussions. He has also been a great help with background information from his immense library and archive in his head, as well as in his office and home, for much of our work connected to the Sámi in Russia. Our ORHELIA oral history project would not have got a Sámi component in the proposal that was rich enough in background information without Leif’s help. Leif is less known to international Arctic anthropology, but very well in Arctic language studies, end even more so Finno-Ugric linguistics. Many of us will also remember him from his numerous roles as translator at international meetings. Who else could translate in all directions between Finnish-Russian-Sámi-English-Swedish in the way he could? For us in the team Leif will also be in warm memories for his firm orientation in fundamental advancement of knowledge on the one hand, and for making this knowledge always available for the people themselves. He did not care about citation indexes, scopus, web of sciences, credits etc. He wanted to make sure that his work is useful, and was not ready to compromise it according to some criteria made by somebody else. At times this may have seemed stubborn, but it was admirable in its crystal clear agenda and strict rigour. As Suvi Kivela wrote in her facebook obituary, there is no answer to any of the questions “who now?” Leif was unique as a scholar, and as a personality. Who for example would have guessed that he went to see the Scorpions’ last concert in Oulu in 2014? We sincerely hope that all the colleagues working with his materials in the future, and on his field sites, will keep Leif’s legacy alive. Leif, rest in peace!

Here is some more info on Leif from online in wikipedia (English), or the same in Finnish (both with list of works and publications), and from the Sápmi news service in Finland

Sámi people of Jona: pride and prejudice

The anthropology research team, organised by Anna Stammler-Gossmann, invites to a workshop (in Russian) with  Sámi activist and writer, Aleftina Sergina from Jona village (Kola Peninsula, approx. 30 km from the Finnish border, around 100 inhabitants).

Jona village indicated with "1", further places on the map being Rovaniemi ("2"), Kovdor ("3"), Apatity ("4"), and Murmansk ("5")
Jona village indicated with “1”, further places on the map being Rovaniemi (“2”), Kovdor (“3”), Apatity (“4”), and Murmansk (“5”), to give an idea of the location of this remote yet so centrally located village.

Issues  that we shall discuss at the meeting with Aleftina include

–      Lovozero is not the only Sami village in Russia
–      Sami potatoes project
–      Finnish reindeer in Russia, tundra reindeer in the forest and failed project on reindeer re-introduction in Jona.
–      Sacred sites of Sami
–      Soviet and post-Soviet Jona

Our blogger Nina Meschtyb had earlier been to Jona and written beautifully about that trip here on the blog, illustrated with nice photographs